Семья — это фирма, фирма — это семья

IKEA — это своеобразная философия дизайна, а не просто мебель.  История бренда неразрывно связана с его основателем — Ингваром Кампрадом, который в течение 70 лет возглавлял компанию.  С самого начала основатель ІКЕА имел неоценимый капитал: смелые мечты и умение преодолевать препятствия, упрямство и везение.  Бертил Торекул, шведский финансовый журналист, писатель, провёл десятки часов в общении с Ингваром Кампрадом, изучал его письма, заметки, которые стали отправной точкой книги.

 Итак, «Наш формат» и «Будуй своє» презентуют увлекательную историю о любимце публики и загадочном чудаке, неисправимом капиталисте и мечтателе Ингваре Кампраде, а также о жёсткой борьбе и конкуренции, поражениях и триумфах уникального бренда.

 Ниже — отрывок из книги «История IKEA.  Бренд, который влюбил в себя мир» Ингвара Кампрада и Бертиля Торекула.

 

 «Жизнь в «Эльмтарюде» было сплошной работой. В шесть мы ужинали.  В семь выключался телефон, и мы уже не могли ни звонить, ни принимать звонки.  Затем мы снова брались за работу — откровенно говоря, других занятий на ферме не было.  В воскресенье мы рыбачили и собирали грибы ... Это Ингвар меня научил ... Мы с ним были очень похожи ... Я тоже был экономным, возможно, даже экономнее чем он ... Наверное, именно поэтому мы и сошлись».

Свен Гёте Хансон.

 

«Когда Ингвар Кампрад общается со своими служащими, это напоминает разговор дедушки с детьми и внуками.  «Родные мои икеевцы, крепко вас обнимаю», — написал он в рождественском поздравлении.  «Я не мог сдержать слёз», — признался он в письме, опубликованном в фирменном издании IKEA, благодаря сотрудников за поддержку в трудные времена.

 

Вряд ли найдется много известных бизнесменов, которые так близко и откровенно общаются с сотрудниками.  В Швеции времена покровительства давно канули в лету.  Однако в IKEA и Hennes & Mauritz — самых современных шведских компаниях — процветает патриархат.  Иногда Ингвар напоминает африканского борца за независимость, который обращается к своему народу после завоевания победы.  Он как бы одновременно и гордится умением повести за собой людей, и смиренно принимает на себя всю ответственность за них.  В его речах есть всё: эмоции, слёзы, смех, воспоминания, похвалы ... и даже недовольное брюзжание — если вдруг кто-то из «семьи» сошёл с узкой тропинки бережливости и «забыл выключить свет в коридоре».

 

Ингвар ведёт себя совершенно нетипично для нашего времени, но, как ни странно, именно в этой анахроничности и прячется его сила.  И дело вовсе не в способе управления.  Кампрад ему не научился — он такой от рождения.  Он действительно считает компанию семьёй, а себя — её главой.

 

Как так сложилось?

Трудно представить кого-то, кто зависел бы от семьи больше, чем Ингвар.  И речь даже не о ближайших родных, ведь он всегда готов принять в семью новых людей.  Госпожа Кампрад уже, наверное, изрядно устала откладывать собственные планы и угощать ужином спонтанных гостей мужа.  Ингвар просто обожает делить хлеб-соль с ближними.  В этом весь он.

 

Благодаря поддержке семьи Ингвар занялся торговлей ещё в юности, когда его сверстники выплясывали на танцах.  Его первыми покупателями были ближайшие родственники: мама, папа, бабушка и тёти.  Когда бизнес начал набирать обороты и всё чаще нужно было паковать посылки, отвечать на звонки и записывать жалобы клиентов, Ингвар всегда мог положиться на родных.  Дом стал для него офисом, а офис — домом.  Ферма отошла на задний план — её расчистили, чтобы дать мальчику пространство для развития.  Папа возглавил правление Ікéа и взялся вести ежедневные дела компании, а мама — варить вкусный кофе.

 

Так его семья стала фирмой.  Неудивительно, что Ингвар всегда считал фирму своей семьёй.

Он создал чрезвычайную философию управления, основанную на принципах взаимопомощи, верности, солидарности и неприхотливости, а также на простых правилах, как «убери после себя» и «не клади на тарелку больше, чем сможешь съесть».  Придя в IKEA, первые сотрудники Ингвара сразу же погружались в дружную семейную атмосферу. 

Свен Гёте Хансон — легендарный икеевский пионер — стал членом семьи Кампрадов, едва переступив порог «Эльмтарюда».

* * *

 

Вот что он рассказал в 1997-м:

«Меня взяли на работу летом 1952 года.  Тогда компания занималась только торговлей по почте и уже имела одного клерка.  Мы с ним работали на ферме, а жили через дорогу — нам выделили по мансардной комнате в соседней хижине.

Ингвар с женой и домработницей жили на ферме.  Родители Ингвара, Феодор и Берта — тоже, но в каменном доме.  В свободном времени мы не нуждались.  Если нужно было, работали вместе до позднего вечера.

 

В 1957 году Aftonbladet опубликовал фотографию: около семидесяти сотрудников IKEA во главе с Ингваром ждут вылета на Майорку.  Эта поездка была подарком от компании: Ингвар отправился на остров с первой группой работников, а через две недели им на смену прилетела Керстин с остальными икеевцами.  Ну чем не семейная вылазка к морю?  Впоследствии это фото заняло почётное место в семейном альбоме Кампрадов.

Как ни странно, но этот закоренелый семьянин часто пренебрегал семьёй ради компании.  На рассвете карьеры он постоянно повторял: «Как только мы это сделаем, всё наладится».  «Ты говорил это в прошлый раз», — напоминала ему жена.  И ничего не налаживалось — всегда находились новые неотложные дела.

 

Ингвар горько терзался, что из-за работы не уделял достаточно внимания маленьким сыновьям.  Когда они подросли, он всячески пытался наверстать упущенное, но все мы хорошо знаем, что детства не вернёшь.

Феодор — человек консервативный — считал, что все должны называть сына «шефом», но сам Ингвар придерживался совершенно иного мнения.  Для сотрудников он был образцом простоты и скромности.  А вот любители пафоса в компании не приживались — шли искать более претензионное общество.  «С годами Ингвар становился всё проще ... В конце 1960-х он отменил деловые костюмы.  Помню, как непривычно было впервые идти на работу в свитере и без галстука.  Все обращались друг к другу на «ты» — таким было официальное распоряжение Ингвара.  По правде, у многих руководителей восторга оно не вызвало», — рассказал Свен Гёте.

Икеевские пионеры лично знали друг друга и слаженно вели компанию к цели.  Благодаря IKEA многие из них достигли таких карьерных высот, о которых и мечтать не могли — университетского образования они обычно не имели, поэтому учились работая.

 

Фирма, в которой господствуют семейные отношения, стала крупнейшей Ингваровой гордостью.  А семейный икеевский дух — темой докторских диссертаций и научных исследований гарвардских профессоров.

Переход от родственной близости «Эльмтарюда» к менее интимной атмосфере большой компании дался основателю тяжело.  По сути, он так никогда с ним и не смирился.  Глубоко в душе Ингвар до сих пор считает всех сотрудников если не детьми, то братьями-сёстрами.  Между прочим, в 2010-м их количество превысило сто тридцать тысяч, что почти вдвое больше, чем десять лет назад.

 

Переход к новой реальности происходил постепенно, поэтому сначала никто его даже не заметил.  Сначала фирма переехала из «Эльмтарюда» в старый деревообрабатывающий цех в Эльмхульте.  Кампрады же и дальше жили на ферме — Ингварова жена не захотела переселяться в город, потому что в их жизни именно тогда появилась приёмная дочь.

В каталоге 1955 Агунарюд всё ещё числился как адрес для корреспонденции, а звонить в Ікéа (тогда название ещё писалось так) следовало из Elmtåsa.  Сначала в Ікéа была только одна телефонная линия — 6В с дополнительными номерами.  В деловых письмах писалось «магазин и офис», но номер был один.  Ежедневно в шесть утра Ингвар отправлялся на работу — сначала на стареньком «Студебекере», затем на «Ситроене» и, в конце концов, на белом "Порше".  Домой он возвращался только вечером.  Но его сердце оставалось в «Эльмтарюде».

 

Сейчас семейный дух IKEA живёт в бизнес-концепции, которой обучают во время подготовительной программы для сотрудников «Путь IKEA».  В конце семинара икеевцы дают обещание применять её не только на работе, но и в личной жизни.  Пусть где бы они не оказались, никто не остаётся без поддержки.  «Это всё равно, что работать с множеством родственников», — заметил один молодой сотрудник компании».

«Говоря об икеевской семье, я говорю о жизни на ферме во времена, когда IKEA ещё была Ікéа.  Там зародилось моё видение дружбы.  Там я осознал, что все мы зависим друг от друга.  Там, в безопасном микромире, мы жили и реализовывали свои идеи.

 

В те замечательные дни я лично знал каждого сотрудника — наш круг был тесным и чрезвычайно дружным.  В душе моей теплилась надежда, что так будет всегда.  Я наивно надеялся, что мы сохраним «нас», даже превратившись в крупную компанию.  Для профсоюзных организаций мы тогда были белым пятном на карте — в деятельность IKEA не имели права вмешиваться ни Совет профсоюзов, ни Федерация работодателей.  Но мечтам не суждено было осуществиться — к моему большому сожалению, компанию ждали кардинальные изменения.

 

В конце 1950-х меня пригласили на собрание персонала в торговый зал.  Большинство моих коллег уже были там.  Они спросили, стоит ли им, по моему мнению, присоединиться к профсоюзу.  Я несколько растерялся и ответил, что это не очень-то в духе IKEA.  Впрочем, выбор у меня был небольшой: если бы рабочие вступили в профсоюз, мне с руководством пришлось бы присоединиться к Федерации работодателей.  Такие уж правила игры.

 

Итак, икеевцы вступили в профсоюз, а IKEA — в Федерацию работодателей.  Меня это, конечно, удручало, но конфликты у нас возникали редко.  Больше всего меня раздражал запрет сверхурочных работ.  Как-то ко мне пришёл представитель профсоюза и сказал: «Ингвар, чтобы ты знал, мы в профсоюзе ненавидим три вещи.  Во-первых, смутьянов, которым обычно платят значительно больше, чем они на самом деле заслуживают.  Во-вторых, центральные организации, которые распределяют средства и постоянно просят нас высказаться по весьма странным вопросам, например, налогообложению катеров для отдыха.  Ну, какое, к чёрту, нам до этого дело?

 

И, в-третьих, переговоры об оплате труда.  Мы дискутируем днями и ночами.  Спорам не видно конца.  В конце концов нам удаётся прийти к согласию и мы пожимаем друг другу руки.  С одним кошмаром покончено.  Другие же два мучают нас постоянно».

 

Я и сам как-то был в составе делегации работодателей на переговорах в Стокгольме.  Там я понял, что такие игры не для меня — слишком уж сильно у меня развито чувство «нас, икеевцев».  Я как-бы и понимаю, что профсоюзы — вещь неплохая.  Они работают на благо компании и всех нас — если только не становятся слишком воинственными.

Времена семейной идиллии остались далеко позади.  Икеевский дух всё ещё живёт, но теперь он другой.  Но те дни на ферме, когда IKEA была настоящей семьёй, остаются для меня самым тёплым воспоминанием.

К «семье» также принадлежит клуб постоянных клиентов, созданный в 1984 году.  Его члены могут покупать товары IKEA по сниженным ценам.  Сейчас он работает в двадцати четырёх странах и насчитывает более двухсот пятидесяти магазинов.  Более трёх с половиной миллионов шведов — ключевых клиентов IKEA — несколько раз в год получают журнал Family Live.  Да, это коммерция, и она основывается на философии предпринимательства, для которой слова «заботиться», «помогать», «быть вместе» и «считать всех одинаково важными» — не пустой звук, а основополагающие принципы деятельности».

С промокодом Buduysvoe до 1 августа на сайте nashformat.ua можно купить книгу в электронном и бумажном формате со скидкой 10%.

 Копирайтинг — «Наш формат»

Related Terms

НЕ ПРОПУСТИТЬ САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ

x